С 2020 года в Дагестане растет число детей с диагнозом «задержка психо-речевого развития». По данным регионального Минздрава, сегодня в республике более 9000 детей с речевыми нарушениями. Государственных специализированных центров нет — родители вынуждены обращаться в частные клиники и тратить сотни тысяч рублей.
Пятилетний Давуд из Каспийска почти три года занимается с врачами и специалистами. Его мама Айшат Мадаева вспоминает, что тревожные сигналы появились рано — в два года ребенок не говорил ни одного слова, только мычал, наблюдался тремор рук.
Сначала семье советовали «подождать». Затем поставили диагноз — задержка речевого развития. Начались обследования, процедуры, дорогостоящая терапия в Москве. Препараты, аппаратные методики, анализы, рефлексотерапия, остеопат — изменений не было.
Прорыв случился только после регулярных занятий с логопедом и нейропсихологом. Через неделю после трехлетия Давуд сказал «мама». Сейчас он говорит предложениями, понимает обращенную речь, но артикуляция остается слабой.
Главный внештатный детский психиатр Минздрава Дагестана Зарема Халикова объясняет: важно отличать задержку речевого развития от задержки психо-речевого развития.
-
При темповой задержке ребенок понимает речь, интеллект сохранен, но говорит мало.
-
При ЗПРР страдает не только речь, но и общее психическое развитие.
Врачи советуют не ждать, если до года отсутствует лепет, нет реакции на обращение, до двух лет ребенок не использует простые слова, а в три года не строит фразы. Диагностика всегда комплексная — педиатр, ЛОР, невролог, логопед, психолог.
Применяются различные методы коррекции: микротоковая рефлексотерапия, транскраниальная микрополяризация, биоакустическая коррекция. Но ключевую роль играет раннее вмешательство и семья.
По словам Халиковой, цифровизация также влияет на развитие речи. «Механические» голоса активируют правое полушарие, тогда как речь формируется в левом. Гаджеты тормозят развитие, живое общение необходимо.
ЗПРР не приговор, но многое зависит от возраста и степени выраженности нарушений. При глубинных расстройствах и начале терапии в 5-6 лет шансы значительно ниже.
Тем временем финансовая нагрузка полностью ложится на родителей. Первый курс реабилитации для Давуда стоил 70 тысяч рублей, лечение по назначению московского профессора — 170 тысяч. Логопед и нейропсихолог — около 60 тысяч в месяц. За 2,5 года семья потратила почти миллион рублей.
В условиях роста числа диагнозов отсутствие государственного специализированного центра в республике становится одной из самых острых социальных проблем.
